Андрей Травин (volk) wrote,
Андрей Травин
volk

Злой_алекс - на злобу дня


zloy_alex:
Давно я невзлюбил Новый год. Ох, давно. Ну что хорошего в нем? Стругаешь салаты, потом грузишь их в банки, потом банки долго устанавливаешь в сумку и куда–то едешь, сквозь толпы мрачных граждан. Сумка тяжелая бьет по ногам, зачем я взял эти помидоры? Приезжаешь. Девки в бальных платьях, мужики в вытертых джинсах, и все волками ходят из комнаты в комнаты, ждут одиннадцати. Какого, спрашивается, вы все собрались уже в девять?!

Напряженная тишина изредка прерывается криками девушек: «А ну не трогать!». Имеются в виду не их попы, а всего лишь жратва, исходящая соком и источающая запахи, может, и не слишком приятные, но для голодного желудка очень возбуждающие. Потом какая–нибудь из девушек, окончательно озверев от шинковки, ссорится с чужим молодым человеком, который слишком настойчиво рыскает вокруг стола, стараясь опередить брачную ночь еды. Вмешиваться в ссору все боятся, чтобы не испортить себе праздник. Просто нервно курят.

Курить уже не хочется, а что делать–то? Ну еще по одной. Хотя пить тоже нельзя. Но, естественно, я объясняю девушкам, что уже взрослый и сам решаю, пить мне или нет. С кем–нибудь таким же смелым откручиваем пробку. Стаканы нам выдать отказались. Девушки обиженно кричат: «Свое пейте!». Тяжело вздыхаем: «Ну чье же еще? Не ваше же вино молдавское с красивыми этикетками сосать? Как его там?.. «Черный монах», «Черный кобель», «Шепот черного сердца»?"
Наконец, одиннадцать. Радостно гремя стульями, усаживаемся за стол. Долго решают, кому сидеть на низком диване. Выясняется – мне. Я типа самый высокий. Ну да ладно с ним с диваном, но вокруг оказываются одни, такие же высокие как и я, мужики. Девушки сидят отдельно на стульях. Но, в принципе, все равно, где они сидят, так как мять свои платья они не позволяют.

Подозрительно смотрят на твои руки: не испачкал ли ты их в майонезе или копченой колбасе. Они же впервые за год вырядились в платья!
Купленные не на Апрашке, где покупается вся остальная одежда, а где–то на Невском, по дикой сезонной цене. За эту сумму на Апрашке можно одеваться весь год. Платья, понятно, до утра доживут в виде грелки испорченной Тузиком. Расселись? Уместились? В тарелки, хлюпая, падают салаты, наполняются рюмки. Девушки убеждают всех, что водки они не пьют, а только вино. Вообще никогда не пьют водки, пока вино не кончилось. Разлили, подняли рюмки, кто–то вдохновенно сказал какую–то чушь, но выпить не успели, так как хозяйка убежала на кухню. Все сидят, ставить нельзя.

Руки затекли. Есть желающие сдаться. Но находится энтузиаст по имени Леша, подбадривающий нас криками: «А ну не ставить! А ну не пить! Дождемся!». Хозяйка наконец появляется, утирая лицо полотенцем: «О, вы меня ждете! Как приятно! Вот я только сейчас…». Но под хор возмущенных голосов она садится все–таки за стол. Выпиваем. Съели салата, разлили по второй. Тут выясняется, что какие–то подонки уже умудрились куда–то исчезнуть. Вместо того, чтобы спокойно выпить, кого–то посылают на их поиски. Он пропадает. Посылаем второго. Водка жалобно глядит из стопки. Второй тоже исчез. Они решили там по быстрому перекурить. Все начинают орать, скандировать, и отщепенцы возвращаются. Долго лезут на свои места.

Выпиваем. Кто–то хочет разлить еще, но его одергивают: «Не гони! До Нового года дожить не хочешь!» Угу, с трех рюмок умрем. Все идут курить. Курят. Так надо. Начинаются тупые разговоры, так как мысль у всех только одна: «Блин, еще сорок минут!» Все возвращаются. Но выясняется – не все. Наконец возвращаются опоздавшие, и те кто пришел раньше встают, пропуская их на места. Ну наконец расселись. Налили. Сказали. Подняли. Тут хозяйка вспоминает, что уже готово пюре, и бежит на кухню. Мы замираем с поднятыми рюмками. Явление пюре. Всем шлепают на тарелку по большой куче и мы можем выпить.

Смотрим по телику Путина. Никто его не любит, но как еще узнать, когда Новый год. Ведь именно Владимир Владимирович дает отмашку. Хлопает шампанское, половина выливается на стол. Дело не в том, что никто не умеет открывать, а в том, что Маша хотела попробовать. Ну и Люся тоже. Из двух бутылок остается меньше трети. С трудом успевая до окончания боя курантов, стоя, давимся шампанским, которое девушки выбрали по красивой этикетке. Стоит оно гораздо дороже вкусного.

Все садятся обратно за стол, потирают руки и налегают на еду и водку. Главное сделано – Новый год встречен, осталось сделать это событие запоминающимся. Сделать это, сидя за столом, сложно, но все стараются. Выпив второй тост, все вынимают сотовые и пытаются дозвонится до знакомых, чтобы спиздить о том, как они классно отмечают Новый год. Сети перегружены, но это не беда. Наконец все соврали, выслушали вранье на том конце, и хозяйка начинает обижаться, что мы мало едим. В час отправляемся во двор пустить фейерверк «Ответ Усамы»...
Subscribe
promo volk june 10, 2014 15:49 17
Buy for 100 tokens
Тюремное служение — разновидность кахетизаторства и миссионерства. Заключенные любят, когда их посещают миссионеры в тюрьме. Причину называют внятно: миссионеры по сути единственные, кто общаются с зеками на равных. Кстати, охранники называют их «злодеи» (беззлобно, просто как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments