Андрей Травин (volk) wrote,
Андрей Травин
volk

Монохромность или Зима Алисы

aliceorl
Мы говорим о черно-белой русской зиме. Или на испанский манер — «бланкай нэгра», то есть «бело-черная», как пустые белые московские дворы с одинокими черными стволами деревьев и черными от влаги скамейками…

А зримый черно-белый мир как раз у нас в комнате с видом на зимний дворик. Светлых тонов так мало, но мы впитываем белый образ тела, которое есть и будет центральной фигурой нашего внимания.

На нем иероглиф, нарисованный черной гуашью по бледной январской коже. Но он ничего не значит и даже не означает. Каллиграф напрочь забыл, как рисуется иероглиф «совершенство». А какое еще слово можно написать на таком теле? Лучше тогда что-то неразборчивое, словно возглас восхищения, произнесенный одними губами.

Но вот гаснет последняя лампа, исчезает белизна простыней и кожи. Остаются только два язычка пламени в колбах свечей. Потоки черного света омывают свернутую в длинную юбку фигуру. Черный чай, черный кофе, черная одежда, черное белье. На этот раз даже индийская ароматная палочка, что смешивает свой дымок с темнотой — это «Черное цветение». И нужно полностью зарыться носом в волосы, чтобы уловить еще и запах лаванды. Мы приглядываемся. Мы исследуем. Мы не даем темноте набросить покрывало поверх наших предположений. Ответы приходят в приятной замкнутой последовательности. Золотое солнце давно погрузилось за горизонт. А мы и не отследили этот момент, пересыпая золото молчания приглушенными разговорами в отблесках приглушенного света.

Оказывается, можно петь, не видя не только черного грифа гитары, но и глаза напротив. Но тогда уже не стоит примешивать «черные» звуки — никакого блюза и никакого регги. Но зато только одно из шести наших чувств имеет потребность в свете.

В это время мороз пытается превратить в белую вуаль дождь, запутавшийся в верхушках деревьев. Вскоре они станут напоминать обманутых невест. Особенно, если после ближайшей ночи мороз-обманщик опять отступит в январскую оттепель. Но мы увидим их час спустя. Потому что деревья ждет ночь, а у нас есть только вечер, отсутствие декора, приглушенный свет, приглушенный звук. Это можно назвать лаконизмом или минимализмом. Но слова продолжают произноситься, а неспешную ласку не хочется назвать каким-либо словом с приставкой «мини». Имя этому вечеру — монохромность. Именно так — другого слова просто не может быть.

Наши сердца проникаются симпатией. Но мы отважно движемся по периметру. И ни благородные намерения, ни смелые шаги не могут насытить наши тела. А вскоре черная снежная жижа уже будет засасывать подошвы наших ботинок. И мы будем вынуждены отступить в светлое подземелье метро, чтобы не быть пожранными ею полностью.



aliceorl
Модель - aliceorl,
фотографии, каллиграфия, текст - volk.
Использовано несколько цитат из миниатюры Ника Кейва "Черная жемчужина".
Разрешается распространение только в Интернете.
Subscribe
promo volk june 10, 2014 15:49 17
Buy for 100 tokens
Тюремное служение — разновидность кахетизаторства и миссионерства. Заключенные любят, когда их посещают миссионеры в тюрьме. Причину называют внятно: миссионеры по сути единственные, кто общаются с зеками на равных. Кстати, охранники называют их «злодеи» (беззлобно, просто как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment