September 20th, 2004

волк

Сорокалетние барбосы

taoky: «Кто тебе сказал, душа моя, что опыт неуверенного в себе мужчины имеет хоть какую-то ценность?» /из удаленного поста о сорокалетних барбосах/

В сентябре разрытая пряная земля пахнет, как черный хлеб с тмином — пропеченностью, сытостью и недолговечной свежестью. И это — один из ароматов земли русской, вовсе не ею пахнет, скажем, черный кофе с корицей по утрам.

В сентябре желтые листья пахнут гречишным медом, а не прелостью и тленьем. И это — один из ароматов стороны русской, совсем не ею пахнут, скажем, банановые гроздья на обеденном столе.

Сорокалетние волки не пахнут ни дезодорантом «Корсар», как юноши на первом свидании, ни псиной, как сорокалетние барбосы на загородной осенней вечерине.
Впрочем, по сути, сорокалетние волки отличаются от сорокалетних барбосов разве что острым контуром фигуры. И еще тем, что обладателям волчьей шкуры осень пытается вогнать осиновый ветер, как кол в чувствительное сердце, предварительно забросав их серебряными пулями дождевых капель. Однако весьма неожиданно встретить текст, где обсидиановым ножом режут правду-матку прямо в морду сорокалетним… нет, не волкам — барбосам. Но какая разница в данном случае — в ответ если не залаять, то прорычать надо.

Непрошенная правда пахнет осенним разочарованием, червивыми грибами и тиной. Представляешь, что сорокалетний мужчина — это псоватый межеумок и курощуп?! И кто тебе сказал, душа моя, что опыт неуверенного в себе мужчины не имеет хоть какую-то ценность?

Сорокалетний мужчина так долго не был ни в чем уверен, что теперь полон уверенными ответами, как дупло белки — разнообразными припасами. В этом осеннем мире, где срывает листья и крыши от порывистых вопросов, он знает, в чем смысл жизни, стоит ли бояться чертей, русалок и женщин бальзаковского возраста, что такое любовь… Если вообще имеет ценность что-либо, кроме «золоченого разочарования» осени, то это спокойная неуверенность матерого волка, во взгляде которого — знание о том, куда дует ветер, и с какой стороны можно близко подойти к молодым козочкам…

Но вот чего категорически не знают сорокалетние барбосы, так это того, как разбить предпенсионное сердце. И не только потому, что слишком много коз-конкуренток народилось. Женщины старше тридцати практически даже не путаются под ногами, их просто нет, где они? Сидят ли они на концертах Сергея Никитина? Штопают ли они носки своим великовозрастным сыновьям? Заворачивают ли на зиму банки с маринованными помидорами? Не знаю, но их нету там, где бродят сорокалетние барбосы — ни на тим-билдингах в боулинг-клубах, ни на танцполе, ни в интернет-форумах, ни в компьютерных компаниях…

…всю ночь мне грезились заводи в осеннем лесу и молодые косули.
promo volk june 10, 2014 15:49 17
Buy for 100 tokens
Тюремное служение — разновидность кахетизаторства и миссионерства. Заключенные любят, когда их посещают миссионеры в тюрьме. Причину называют внятно: миссионеры по сути единственные, кто общаются с зеками на равных. Кстати, охранники называют их «злодеи» (беззлобно, просто как…
Огонь

По логам получается Урал...

taoky: "Говорят есть хорошая дурка под Екатеринбургом "Сухой лог"".
Странно, неужели никто до сих пор не сказал, что в дурдоме с таким названием уместнее всего лечить рунетовских  психов и жертв интернет-зависимости :)
Огонь

***

taoky: "Пудинги – это хитрые и недобрые женщины, выпускаемые в фасовках от девяноста до ста сорока кг (что не является обязательным условием). Обязательные ингредиенты - подчеркнутое дружелюбие, синтетическая жизнерадостность".