Андрей Травин (volk) wrote,
Андрей Травин
volk

Categories:

Музей лютой смерти Льва Толстого

Этот писатель словно преследует меня всю сознательную жизнь. Сначала на школьных уроках я мучился над первой частью «Войны и Мира», где чуть ли не треть текста — по-французски. Потом классная руководительница отвезла нескольких девятиклассников, включая меня, в Тулу, а оттуда — в Ясную Поляну, где я посетил холмик без креста — могилу Льва Толстого. И так продолжалось в дальнейшем: то я случайно прочитаю «Исповедь», то случайно попаду на премьеру фильма «Анна Каренина», которую в виде книге никогда не планировал открыть.
Лев Толстой, дважды объехав Европу к своим 34 годам, в жены себе взял 18-летнюю Сонечку Берс из Покровского-Стрешнево, ближайшего ко мне парка, где бываю не реже раза в месяц.
В новые времена оказался я и в Шамординском монастыре, куда приезжал Лев Толстой незадолго до смерти к своей сестре. Надо ли говорить, что приехал я туда из Оптиной пустыни, куда Толстой наведывался не один раз, включая последние дни. Толстой, кстати, хотел пожить в Шамордино, нашел уже даже комнату, что сдавали по три рубля, но его там нашли и в покое не оставили.

В этом году опять подобное произошло: давно запланированную поездку в Лебедянь в последний момент заменили на экскурсию в поселок Лев Толстой, о существовании которого я прежде и не подозревал. Однако на месте выяснилось, что этот поселок — то самое Астапово, где до умирающего Толстого не допустили Варсонофия Оптинского. И в момент, когда вспомнил про святого, я и сам смирился: видно, на то воля Божья, чтобы я прошел по всем камешкам, где прошел Толстой, чтобы рассказывать в назидание о том, как ужасно он кончил.
И когда нашей группе было предложено разделиться: одним гулять с обзорной экскурсией по станции, где о Толстом напоминают лишь часы, остановленные в минуту его смерти, а другим всё отпущенное время провести в мемориальном музее Толстого, я чуть ли не первым рванул именно в музей.







На этот вокзал прибыл поезд, в котором ехал Толстой, потому что именно в Астапово была амбулатория, где ему могла быть оказана помощь. Когда стало известно, что в их глухомань прибывает великий писатель, поселок пришел в волнение, поезд встречало много любопытных.
Сначала из вагона вышел Маковицкий, личный доктор Толстого, переговорил на перроне с кем надо, и тогда высадили Толстого и перепроводили в дом начальника станции, где и прошли последние дни жизни писателя. В нем теперь музей. Хотя его открыли лишь в 1946 году, здание-то было казенное, принадлежавшее РЖД, и главную комнату разные начальники передавали друг другу по описи.



По случайности, а скорее всего по Промыслу, именно в этих краях Толстой в 1891-1893 годах работал на голоде. Тогда в Дансковском уезде был страшный голод из-за двух лет неурожая. Было открыто 246 бесплатных столовых, способных кормить до 13 тыс. взрослых. Лев Николаевич в этом принимал участие, и сумел вспомнить об этом.



Ну так вот музей. Сначала просто атрибуты крестьянского быта того времени.



Семейная пара на фотографиях.





Прижизненные издания Толстого. Он совпал со временем, когда даже низшие классы, включая даже некоторых крестьян, стали пробовать читать художественную литературу. И читали именно Толстого.































Вымарал из репортажа фотографии с плащами и носками Толстого, всяческие украшательские стенды.
Вот главное, ради чего только и стоит входить в этот дом: комната, в которой умер Толстой, где не муляжи, а всё подлинное: и кровать, и стул без сиденья — под судно, и лампа, и вторая кровать, и серая вата, и обои, на которых кто-то нарисовал контур умершего тела.
Я дам фотографии со вспышкой и без нее. На светлых фотографиях легче рассмотреть обстановку, а темные фотографии передают подлинное ощущение этого портала в ад. Нет, серой не пахнет, но дух места меня страшит.









Табличка из оцинкованного железа, которую сделали железнодорожники.



Тот самый контур тела.



Софья приехала еще 2 ноября, но ей удалось пробраться к мужу только за час до смерти.
Дверь охранялась своего рода часовыми из окружения писателя. Они почти никого не пропускали, кроме шести докторов. Так что Варсонофий Оптинский был не единственным, кому не удалось подступить к писателю в этом доме. Напротив входа в комнату, где умирал Толстой, находится дверь на улицу. И эта дверь с крючком никогда в те дни не отпиралась. А Софья Андреевна в это время ходила под окнами.



Похороны Льва Толстого. Это были первые публичные похороны в России, где покойника не отпевали в храме. Зато несли четыре версты гроб на руках.









Могила в Ясной поляне.







Википедия довольно толково отписывает бегство Толстого. Но я вставлю описания тех дней не в энциклопедичном стиле.
Граф со станции Козельск нанял ямщика и поехал к сестре-монахине в женский монастырь Шамордино. Сестра и все монахини были поражены приездом графа, поэтому несколько близких монахинь пришли в келью сестры графа.
По словам келейницы и пришедших монахинь граф рассказал сестре следующие ужасы. Последнее время рассказывает граф, мне не дают покоя ни днем, ни ночью какие-то страшные чудовища, которых я вижу, а другие не видят. Эти чудовища угрожают мне и вид их приводит меня в ужас и трепет. Я пригласил к себе соседних священников. Двое отказались приехать ко мне, а третий приехал, но я его не успел встретить, так как домашние мои ему отказали и он уехал, по этой причине я и бежал из дома тайком.
Как сестра, так и другие старые монахини ему объяснили, что это бесы, которые почуяв приближение его смерти окружили его, чтобы завладеть его душой. Тут же все монахини советовали и просили его ехать в Оптину Пустынь раскаяться в богоотступничестве и просить монахов принять его вновь в лоно православной церкви.
Увещания монахинь так подействовали на графа, что он расплакался и немедленно на тех же лошадях поехал в Оптину.
По словам коридорных монахов монастырской гостиницы граф был бодр и из гостиницы свободно поднимался на высокую гору, где стоял монастырь.
Святейшим Синодом граф был отлучен от православной церкви, поэтому без благословения епископа монахи не рискнули принять его в лоно православной церкви, несмотря на убедительную просьбу о том, но послали запросы епископу, и граф решил ожидать в монастыре ответ.
Благоприятный ответ для графа пришел, но уже после отъезда графа из обители.
По поводу отъезда его монахи говорили так. Через два дня в обитель приехала с доктором дочь графа и при первой встрече с отцом между ними, как слышно было в коридоре, произошла ссора.
Дочь кричала: «Зачем ты не сказавши уехал?», а отец кричал: «Зачем ты приехала? Я домой не поеду и буду доживать свои последние дни в монастыре».
Вскоре все стихло и когда монах вошел в номер, чтобы взять остывший самовар, то увидел графа лежащим на койке с закрытыми глазами.
Через два-три часа дочь, доктор и граф уехали, причем графа до экипажа вели под руки и он казался очень слабым.
В то время многие высказывали предположение, что доктор дал графу успокоительное лекарство, но или старческое сердце не выдержало, или доза была велика, почему граф, до того времени бодрый, по дороге на юг умер на почтовой станции Астапово.
Многие лица, как из Козельска, так и других мест, писали в разные газеты о всем вышеизложенном, но ни одна газета присланных статей не поместила. Местное духовенство, несмотря на просьбы друзей, отказывалось служить панихиды, но из Москвы, как в то время говорили, привозили каких-то священников, очевидно старообрядцев-беглопоповцев и они служили.
Высшее духовенство старообрядцев-окружников и противоокружников (в г. Сухиничах) запретило своему духовенству молиться о душе графа.
Монахи о кончине людей говорят так.
У великих грешников перед смертью является, так называемое, духовное зрение и они видят окружающих их нечистых духов, которые ожидают смерти, чтобы взять душу нечестивца и ввергнуть ее в ад кромешный.
Люди высокоблагочестивые, наоборот, перед смертью видят светлых духов, ангелов.
Магистр Богословия Дьяченко в своих четырех обширных томах, так же говорит о кончине людей, как и монахи. Следовательно, рассказ графа своей сестре об окружении его чудовищами — не галлюцинация, а действительность и эти чудовища заставили его бежать из дома и искать спасения от них в святой обители.
Но так или иначе исполнилось пророчество Иоанна Кронштадского, и смерть Льва Толстого была лютой.



Преподобный Варсонофий Оптинский писал: «Был я послан к нему Синодом перед его кончиною. Приезжаю в Астапово, меня к Толстому не пускают. Я обращался к старшей его дочери — она отвечает мне письмом, правда вежливым, но с отказом. Обращаюсь к другой — та приезжает ко мне взволнованная и сообщает, что пустить меня к графу нельзя, так как, увидя меня, он непременно умрет. Напрасно я уверял, что не заведу с Толстым богословских споров, просил только допустить меня хоть издали благословить умирающего — нет, ничего не слушают.

Помню, в самый день смерти графа, утром, пришла ко мне мысль: не допустят ли меня сегодня к нему? Быть может, он покается и будет спасен. В это самое время пришли ко мне сказать, что граф умер. Так и погибла душа безвозвратно. А между тем как легко было ему спастись: я нес ему Тело и Кровь Христовы и шел простить и разрешить все его согрешения — «вольныя и невольныя»…

Конечно, Толстой теперь на Страшном Суде безответен; и митрополит прислал ему телеграмму, которую ему даже не передали. Церковью было сделано все для его спасения, но он не захотел спастись — и погиб».


Tags: блог-тур Липецкая область
Subscribe
promo volk june 10, 2014 15:49 17
Buy for 100 tokens
Тюремное служение — разновидность кахетизаторства и миссионерства. Заключенные любят, когда их посещают миссионеры в тюрьме. Причину называют внятно: миссионеры по сути единственные, кто общаются с зеками на равных. Кстати, охранники называют их «злодеи» (беззлобно, просто как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments