Андрей Травин (![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} volk) wrote,@ 2005-06-08 12:44:00 |
|
Про сладкую френду
Не нужно думать так много о сладости. Это раздражает слизистую рта. Правда, сладость ее тела такова, что если гуашью писать иероглифы на ее плоском животе, то это будет чем-то похожим на то, как кремом пишут надписи поверх торта.
Мавры как первые в мире кондитеры придумали самые сладкие определения для райских гурий и земных дев. Но это иступленное преувеличение. Сладость – это свойство, которое у меня очень редко ассоциируется с женщинами. В большинстве они не кажутся сладкими даже в моменты, когда ты вертишься на них, как пчела на нектарном цветке.
Не то моя знакомая. Феномен, притягивающий ум.
Волосы воскового цвета. Гладкое тело, похожее на луговой мед. И тотальное ощущение сладости - даже от дежурного приветственного поцелуя на платформе метро.
К счастью, она так молода, что еще не пробовала выпускать сладкую паутину, в которой можно вязнуть, наматывая ее на себя, не ощущая никакого натяжения. Девушка не прилипает. И, кажется, даже не думает об этом. Мы давно не виделись. Но мысль о ней, раз возникнув, может наматываться на извилины, не отпускать, заставлять проезжать свою пересадку в метро, писать этот текст… Где это видано, чтобы от меда сносило крышу?
Я вообще не любитель восклицать «так не бывает!». Я люблю искать объяснения феноменам. В холодные долгие вечера я не раз наблюдал ее медовое тело в неровном свете из оплывающего воска. Но задумывался о ней редко. Ибо думать о таком также странно, как, к примеру, гуманитариям размышлять о кристалле. Есть вещи на свете, которые можно сколько угодно объявлять феноменами, но которые - всего лишь проявления гениальности Творца. Тот же божественный мед. Или женская попка. Причем поразительно не то, что порой застреваешь, не можешь перелезть через эту попку, словно это какой-нибудь двугорбый Эльбрус, а то, что наблюдать ее сложные движения при ходьбе можно практически бесконечно, как смотреть на морские волны, горную речку или водопад. Но я не могу заставить себя не пытаться хоть частично объяснить, почему одна городская девушка благоухает, как целое поле из клевера.
Самые очевидное объяснение ее сладости - младость. В ее душе пока нет полынной горечи разочарований, предательств, безответных любовей. Как и ложки дегтя пороков.
Плюс спокойствие. Такое спокойствие пчелок, собирающих нектар и не переживающих, что весь мед достанется доброму пасечнику.
Еще - феноменально малое потребление пищи. Не в рамках диет. А просто этой маленькой женщине почти не требуется еды, словно она питается воздухом и пыльцою желтых цветов. Встречаются редкие люди, которым достаточно 2-4 часов сна, и встречаются люди, которым для того, чтобы подкрепиться, достаточно, как ей, пары бананов.
Кстати, мне, родившемуся в стране вечнозеленых бананов, моя тетя рассказывала, что на Кубе бананы сравнительно мельче и превосходят сладостью инжир, но такие маленькие бананы Фидель запретил экспортировать, отделываясь поставками сахарного тростника. Я, конечно, не жил в солнечных странах, где фрукты и женщины наливаются сладостным соком. Но все-таки, согласитесь, удивительно иметь таких знакомых на нашей средней полосе.
Само собой, она пьет чай без сахара и конфет. Было бы странно, если бы было иначе ;)
Некий Гуань Инь Цзы писал: "Глиняные куклы бывают мужчинами и женщинами, дорогими и дешевыми. Они сделаны из земли и, когда они разобьются, снова уйдут в землю. Таков человек".
Сладостные люди бывают лишь женщинами. Они сделаны из меда и когда-нибудь уйдут в землю. Но что произойдет в промежутке между этими событиями - неизвестно. Впрочем, если настаивать сладость годами, она все-таки начнет бродить и сносить крышу. Поэтому я и тороплюсь сказать об этом в здравом уме, в разлуке, с неслипшейся гортанью, в ожидании мальчишника.
Не нужно думать так много о сладости. Это раздражает слизистую рта. Правда, сладость ее тела такова, что если гуашью писать иероглифы на ее плоском животе, то это будет чем-то похожим на то, как кремом пишут надписи поверх торта.
Мавры как первые в мире кондитеры придумали самые сладкие определения для райских гурий и земных дев. Но это иступленное преувеличение. Сладость – это свойство, которое у меня очень редко ассоциируется с женщинами. В большинстве они не кажутся сладкими даже в моменты, когда ты вертишься на них, как пчела на нектарном цветке.
Не то моя знакомая. Феномен, притягивающий ум.
Волосы воскового цвета. Гладкое тело, похожее на луговой мед. И тотальное ощущение сладости - даже от дежурного приветственного поцелуя на платформе метро.
К счастью, она так молода, что еще не пробовала выпускать сладкую паутину, в которой можно вязнуть, наматывая ее на себя, не ощущая никакого натяжения. Девушка не прилипает. И, кажется, даже не думает об этом. Мы давно не виделись. Но мысль о ней, раз возникнув, может наматываться на извилины, не отпускать, заставлять проезжать свою пересадку в метро, писать этот текст… Где это видано, чтобы от меда сносило крышу?
Я вообще не любитель восклицать «так не бывает!». Я люблю искать объяснения феноменам. В холодные долгие вечера я не раз наблюдал ее медовое тело в неровном свете из оплывающего воска. Но задумывался о ней редко. Ибо думать о таком также странно, как, к примеру, гуманитариям размышлять о кристалле. Есть вещи на свете, которые можно сколько угодно объявлять феноменами, но которые - всего лишь проявления гениальности Творца. Тот же божественный мед. Или женская попка. Причем поразительно не то, что порой застреваешь, не можешь перелезть через эту попку, словно это какой-нибудь двугорбый Эльбрус, а то, что наблюдать ее сложные движения при ходьбе можно практически бесконечно, как смотреть на морские волны, горную речку или водопад. Но я не могу заставить себя не пытаться хоть частично объяснить, почему одна городская девушка благоухает, как целое поле из клевера.
Самые очевидное объяснение ее сладости - младость. В ее душе пока нет полынной горечи разочарований, предательств, безответных любовей. Как и ложки дегтя пороков.
Плюс спокойствие. Такое спокойствие пчелок, собирающих нектар и не переживающих, что весь мед достанется доброму пасечнику.
Еще - феноменально малое потребление пищи. Не в рамках диет. А просто этой маленькой женщине почти не требуется еды, словно она питается воздухом и пыльцою желтых цветов. Встречаются редкие люди, которым достаточно 2-4 часов сна, и встречаются люди, которым для того, чтобы подкрепиться, достаточно, как ей, пары бананов.
Кстати, мне, родившемуся в стране вечнозеленых бананов, моя тетя рассказывала, что на Кубе бананы сравнительно мельче и превосходят сладостью инжир, но такие маленькие бананы Фидель запретил экспортировать, отделываясь поставками сахарного тростника. Я, конечно, не жил в солнечных странах, где фрукты и женщины наливаются сладостным соком. Но все-таки, согласитесь, удивительно иметь таких знакомых на нашей средней полосе.
Само собой, она пьет чай без сахара и конфет. Было бы странно, если бы было иначе ;)
Некий Гуань Инь Цзы писал: "Глиняные куклы бывают мужчинами и женщинами, дорогими и дешевыми. Они сделаны из земли и, когда они разобьются, снова уйдут в землю. Таков человек".
Сладостные люди бывают лишь женщинами. Они сделаны из меда и когда-нибудь уйдут в землю. Но что произойдет в промежутке между этими событиями - неизвестно. Впрочем, если настаивать сладость годами, она все-таки начнет бродить и сносить крышу. Поэтому я и тороплюсь сказать об этом в здравом уме, в разлуке, с неслипшейся гортанью, в ожидании мальчишника.
